NYT: экономика КНДР держится на рабском труде шахтёров, заключённых и солдат
Северная Корея стала де-факто ядерной державой, её экономика растёт рекордными темпами, а самого Ким Чен Ына наперебой зовут в гости лидеры Китая, России и США.
Однако за этим неожиданным взлётом стоит системная и жестокая эксплуатация собственного народа, которую активно прикрывают Москва и Пекин. Газета The New York Times поговорила с десятками перебежчиков и расследователей, чтобы выяснить, какой кровью оплачен этот рост.
По оценкам аналитиков, поставки войск и боеприпасов для России приносят Пхеньяну миллиарды долларов. Россия расплачивается передовыми военными технологиями и критически важными товарами - мукой, свининой, нефтью, которые режим затем перепродаёт на внутреннем рынке.
Тысячи северокорейских солдат уже убиты или ранены на далёких полях сражений. Украинский спецназ нашёл тело погибшего офицера, а при нём - дневник.
«Я дрожу в ожидании ежедневных сводок, гадая, сколько солдат потеряно, не понесли ли они безрассудные потери в погоне за храбростью, не поддались ли страху или не попали ли в плен», - писал молодой командир взвода незадолго до собственной гибели.
Документы, найденные при другом убитом офицере в Курской области, рисуют картину кромешного ада. Войска КНДР бросали под шквальный огонь артиллерии и атаки дронов-камикадзе, которые «роились, словно туча шершней».
Российские машины для эвакуации раненых регулярно добирались до них дольше десяти часов. «Из-за несвоевременной эвакуации раненых бойцы гибли прямо во время неё», - говорится в одном из отчётов.
Вдали от линии фронта на Россию работают тысячи других северокорейцев. Они трудятся на заводах по производству военных дронов, восстанавливают разрушенные войной города и строят жильё.
Многие въезжают по студенческим визам, но ни разу не появляются в аудиториях. Вместо этого они спят в строительных бытовках и грязных контейнерах, вкалывая по 14 часов почти без выходных.
Бывший сержант 131-го управления КНДР Ли Ын Пхён рассказал, как его с 33 сослуживцами отправили в Москву, назвав «передовыми бойцами наращивания ядерной мощи страны». На бумаге они числились студентами Европейского института Юсто, но на деле месили бетон, клали кирпичи и штукатурили стены. «Мы даже не знали, где находится этот институт», - вспоминает он.
Российские кадровые агентства уже не скрываются и открыто рекламируют северокорейских рабочих для текстильных фабрик, ресторанов и ферм.
Одно объявление гарантирует дисциплину: «Сотрудники работают строго по графику, без перекуров и прогулов». Другое предлагало нанять сразу 40 женщин из КНДР с обязательным условием селить их вместе - так надзирателям проще предотвращать побеги.
Расследование нидерландской некоммерческой организации Global Rights Compliance показало, что рабочие из КНДР в России в среднем трудятся по 14 часов в день, а некоторые получают лишь два выходных в год.
Трое бывших работников рассказали журналистам, что самым горьким было смотреть, как их коллеги из Узбекистана, Киргизии и Армении свободно звонят домой, тогда как им это запрещено. Чтобы выжить, северокорейцы рылись в мусорных баках в поисках выброшенной одежды.
Китай, в свою очередь, открыто импортирует северокорейский уголь в нарушение санкций ООН.
Спутниковые снимки фиксируют суда, которые заходят в китайские порты, даже не пытаясь скрываться.
Перебежчики говорят, что уголь добывают рабочие, запертые на принудительных работах в шахтах. Чон Сун Нам, чей отец и братья трудились в железорудных забоях, рассказала, что её отец пережил три подземных взрыва. Когда штольни обрушивались, жёны шахтёров голыми руками разгребали завалы, раздирая пальцы в кровь.
Даже главный легальный экспорт КНДР - парики и накладные ресницы - имеет жестокое происхождение.
Значительную часть этой продукции шьют в трудовых лагерях. Бывшая заключённая Пэк Хе Ок описывает камеру размером с гараж на две машины, где содержали больше ста женщин.
Работа начиналась на рассвете. Девушки с острым зрением пришивали волоски к парикам. Грузовики привозили сырьё с китайскими этикетками и увозили готовый товар в порт Расон.
«Твоя жизнь зависела от выполнения нормы, - говорит она. - Не справишься - изобьют и урежут паёк».
По словам Пэк и другой бывшей узницы Ли Ён Джу, ежегодно в лагере умирал примерно каждый десятый заключённый. На смену им тут же привозили новых - тех, кого поймали на границе с Китаем за сбором еды, или наказанных за просмотр контрабандных южнокорейских сериалов. Некоторые доходили до такого отчаяния, что ели личинок с трупов.
«Это место было живым адом», - говорит Ли.
Система квот пронизывает всё общество. Крестьяне прочёсывают холмы в поисках ягод на экспорт в Китай. Школьники сдают кроличьи шкурки для солдатских рукавиц.
Тракторные заводы собирают на одном конвейере сельхозтехнику, на другом - танки. Армия численностью 1,3 миллиона человек используется как бесплатная рабочая сила на стройках.
Погоня за валютой не знает границ. Бывший исполняющий обязанности посла в Кувейте Рю Хён У, сбежавший на Запад, рассказал, что дипломаты возят в своих грузах кубинские сигары и африканские рога носорогов, чтобы собрать «фонды лояльности» для Ким Чен Ына.
Деньги идут на удовлетворение вкусов семьи лидера: русский камчатский краб, аравийские сладости и ручки Montblanc с золотым пером.
Даже Главное разведывательное управление КНДР подрабатывает бизнесом. По словам Рю, одно время оно управляло ресторанами и содержало в ОАЭ отряд из 19 хакеров и IT-специалистов. Они воровали криптовалюту или использовали украденные личности для фриланса. С начала 2026 года на северокорейских хакеров пришлось 76% всей украденной в мире криптовалюты.
«Северная Корея утверждает, что она - страна без налогов, где всё бесплатно, - говорит Рю. - В реальности её система выживает, доя собственный народ».
